* * *

Солнцем жилки налиты — не кровью -
На руке, коричневой уже.
Я одна с моей большой любовью
К собственной моей душе.


Жду кузнечика, считаю до ста,
Стебелек срываю и жую...
— Странно чувствовать так сильно
и так просто
Мимолетность жизни — и свою.

М. Цветаева

Александр Вертинский.

Вы стояли в театре, в углу, за кулисами,
А - за Вами, словами звеня,
Парикмахер, суфлер и актеры с актрисами
Потихоньку ругали меня.


Кто-то злобно шипел: "Молодой да удаленький,
Вот кто за нос умеет водить..."
И тогда Вы сказали: "Послушайте, маленький,
Можно мне Вас тихонько любить?"


А потом был концерт. Помню степь белоснежную,
На вокзале Ваш мягкий поклон.
В этот вечер Вы были особенно нежною,
Как лампадка у старых икон.


А потом - города, степь, дороги, проталинки,
Я забыл то, чего не хотел бы забыть.
И осталась лишь фраза: "Послушайте, маленький,
Можно мне Вас тихонько любить?.."

Э. Рязанов

У природы нет плохой погоды:
Каждая погода благодать.
Дождь ли снег, - любое время года
Надо благодарно принимать.
Отзвуки душевной непогоды,
В сердце одиночества печать
И бессонниц горестные всходы
Надо благодарно принимать.
Смерть желаний годы и невзгоды...
С каждым днем все непосильней кладь.
Что тебе назначено природой -
Надо благодарно принимать.
Смену лет, закаты и восходы,
И любви последней благодать,
Как и дату своего ухода
Надо благодарно принимать.
У природы нет плохой погоды:
Ход времен нельзя остановить.
Осень жизни, как и осень года,
Надо, не скорбя, благословить. ...

Про любоф из Иртеньева опять же


Она лежала на кровати,
Губу от страсти закусив,
А я стоял над ней в халате,
Ошеломительно красив.

Она мою пыталась шею
Руками жадными обнять,
Ей так хотелось быть моею.
И здесь я мог ее понять.

В. Цой

Постой, не уходи!
Мы ждали лета - пришла зима.
Мы заходили в дома,
Но в домах шел снег.
Мы ждали завтрашний день,
Каждый день ждали завтрашний день.
Мы прячем глаза за шторами век.

В наших глазах крики "Вперед!"
В наших глазах окрики "Стой!"
В наших глазах рождение дня
И смерть огня.
В наших глазах звездная ночь,
В наших глазах потерянный рай,
В наших глазах закрытая дверь.
Что тебе нужно? Выбирай!

Мы хотели пить, не было воды.
Мы хотели света, не было звезды.
Мы выходили под дождь
И пили воду из луж.
Мы хотели песен, не было слов.
Мы хотели спать, не было снов.
Мы носили траур, оркестр играл туш...

В наших глазах крики "Вперед!"
В наших глазах окрики "Стой!"
В наших глазах рождение дня
И смерть огня.
В наших глазах звездная ночь,
В наших глазах потерянный рай,
В наших глазах закрытая дверь.
Что тебе нужно? Выбирай!


***

В моем доме не видно стен,
В моем небе не видно луны.
Я слеп, но я вижу тебя,
Я глух, но я слышу тебя.
Я не сплю, но я вижу сны,
И здесь нет моей вины,
Я нем, но ты слышишь меня,
И этим мы сильны.
И снова приходит ночь,
Я пьян, но я слышу дождь,
Дождь для нас...
Квартира пуста, но мы здесь,
Здесь мало, что есть, но мы есть.
Ты видишь мою звезду,
Ты веришь, что я пойду.
Я слеп, я не вижу звезд,
Я пьян, но я помню свой пост.
Ты смотришь на Млечный Путь,
Я - ночь, а ты - утра суть.
Я - сон, я не видим тебе,
Я слеп, но я вижу свет.


***


Вместо тепла - зелень стекла,
Вместо огня - дым,
Из сетки календаря выхвачен день.
Красное солнце сгорает дотла,
День догорает с ним,
На пылающий город падает тень.

Перемен! - требуют наши сердца.
Перемен! - требуют наши глаза.
В нашем смехе, и в наших слезах,
И в пульсации вен:
"Перемен!
Мы ждем перемен!"

Электрический свет продолжает наш день,
И коробка от спичек пуста,
Но на кухне синим цветком горит газ.
Сигареты в руках, чай на столе - эта схема проста,
И больше нет ничего, все находится в нас.

Перемен! - требуют наши сердца.
Перемен! - требуют наши глаза.
В нашем смехе, и в наших слезах,
И в пульсации вен:
"Перемен!
Мы ждем перемен!"

Мы не можем похвастаться мудростью глаз
И умелыми жестами рук,
Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять.
Сигареты в руках, чай на столе - так замыкается круг,
И нам становится страшно что-то менять. Но -

Перемен! - требуют наши сердца.
Перемен! - требуют наши глаза.
В нашем смехе, и в наших слезах,
И в пульсации вен:
"Перемен!
Мы ждем перемен!"

???

Жил да был чеpный кот за yглом,
И кота ненавидел весь дом.
Только песня совсем не о том,
Как не ладили люди с котом.

Говоpят, не повезет,
Если чеpный кот доpогy пеpейдет.
А пока наобоpот -
Только чеpномy котy и не везет.

Целый день во двоpе сyета -
Пpогоняют с доpоги кота.
Только песня совсем не о том,
Как охотился двоp за котом.

Даже с кошкой своей за веpстy
Пpиходилось встpечаться котy.
Только песня совсем не о том,
Как мypлыкали кошка с котом.

Бедный кот от yшей до хвоста
Был чеpней, чем сама чеpнота.
В общем, песенка эта о том,
Как обидно быть чеpным котом!

Цыганская страсть разлуки!
Чуть встретишь — уж рвешься прочь!
Я лоб уронила в руки
И думаю, глядя в ночь:

Никто, в наших письмах роясь,
Не понял до глубины,
Как мы вероломны, то есть —
Как сами себе верны.


М. Цветаева

Любовь! Любовь! И в судорогах, и в гробе
Насторожусь — прельщусь — смущусь — рванусь.
О милая! Ни в гробовом сугробе,
Ни в облачном с тобою не прощусь.

И не на то мне пара крыл прекрасных
Дана, чтоб на сердце держать пуды.
Спеленутых, безглазых и безгласных
Я не умножу жалкой слободы.

Нет, выпростаю руки, стан упругий
Единым взмахом из твоих пелен,
Смерть, выбью!— Верст на тысячу в округе
Растоплены снега — и лес спален.

И если все ж — плеча, крыла, колена
Сжав — на погост дала себя увесть,—
То лишь затем, чтобы, смеясь над тленом,
Стихом восстать — иль розаном расцвесть!

М. Цветаева

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но не важно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить уже, не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях.
Я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя, чем от них обоих.
Далеко, поздно ночью, в долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне,
как не сказано ниже, по крайней мере,
я взбиваю подушку мычащим "ты",
за горами, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты
как безумное зеркало повторяя.

Иосиф Бродский

М. Цветаева


Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверстую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.

Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось:
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,
Забывчивостью дня.
И будет все, как будто бы, под небом
И не было меня, -

Изменчивой, как дети, в каждой мине
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой,

Виолончель и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!

И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто - слишком грустно
И двадцать лет,

За то, что мне - прямая неизбежность -
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность,
И слишком гордый вид,

К вам всем, что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои,
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.

За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру...
- Послушайте! - Еще меня любите
За то, что я умру.

Привет от Твердохлебова АА. Хочу поделиться очень хорошей песней, которую исполняет очень хороший А. Макеревич.

Я ее слушаю - мурашки, иной раз, по спине и голове бегают! Хорошо...


У ломбарда (А.Макаревич)


У Ломбарда по утрам людно,
У прилавка толчея, давка.
те, кому совсем трудно,
На последний кон ставят ставки.

А я себе не вру - дохлый номер,
И надежды - чепуха, гнать их.
Я вчера, - еще б чуть-чуть, - помер,
Да похмелили кореша, мать их.

Ох, кривая ты моя тропка,
Я и Бога и себя трушу.
Я к окошечку встаю робко,
Я прошу принять в заклад душу.

Объявляют, слышу, мне цену,
И тишина такая, - мух слышно.
Я гляжу в квиток, словно в стену:
Что ж так дешево у вас вышло?

Что ль из бревен у нее нервы?
Иль глаза у ней свело с жиру?
Раз не может разглядеть стерва
Золотой моей души жилу.

Только слышу: "Гражданин - тише!
Так шумите, аж с лица спали,
Прейскурант теперь такой вышел,
Значит души дешеветь стали".

Я зажму в кулак пятак медный,
Выйду в мир, который мне тесен.
Я же вовсе не такой бедный,
Я ж бываю иногда весел.

И по ветру запущу ценник,
Не вернусь я за душой, бросьте!
Раз цена ей - пятачок денег,
Так нахрена ж она нужна вовсе?

И все путем. Вот червь гложет, -
В душу плюнули, - нет сил драться...
А я же тоже человек, Боже,
Да за что ж они нас так, братцы...

Ю. Мориц

У Марфы на кухне
Стояло лукошко,
В котором дремала
Домашняя кошка.
Лукошко стояло,
А кошка дремала,
Дремала на дне,
Улыбаясь во сне.

Марфута спросонок
Пошла к леснику
С лукошком,
Где кошка спала на боку.
Марфута не знала,
Что кошка в лукошке
Дремала на дне,
Улыбаясь во сне ...

Лесник, насыпая
Малину в лукошко,
С болтливой Марфутой
Отвлекся немножко.
Лесник не заметил,
Что кошка в лукошке
Дремала на дне,
Улыбаясь во сне ...

А кошка проснулась
И выгнула спину,
И пробовать стала
Лесную малину.
Никто не заметил,
Что кошка в лукошке
Хихикает тихо
И чмокает лихо!

Лесник
Сковородку с грибами приносит,
Марфуту любезно
Позавтракать просит.
Над ними хихикает
Кошка в лукошке -
В свое удовольствие
Ест продовольствие!

Марфута наелась
Маслятами на год,
А кошка
Малиновой стала от ягод.
Малиновый зверь
На малиновых лапах, -
Какой благородный
Малиновый запах!

Подходит Марфута
И видит в лукошке
Улыбку усатой
Малиновой кошки.
- Таких не бывает! -
Марфута сказала.
- Такие бывают! -
Ей кошка сказала
И гордо
Малиновый бант завязала!

Смех и слезы от Макара плюс ...



М.Фрейдкин. "Машина времени".

Вонючий скунс.

Уж сколько лет делю с женой я одеяло,
В сем славном деле находя известный вкус,
Хоть мне она все эти годы повторяла:
"Ты жизнь мою сгубил, вонючий скунс!"

Я с детства музами воспринят был на лоно,
Достиг больших высот на поприще искусств,
Для всех на свете я - служитель Аполлона,
А для своей жены - вонючий скунс.


Мужской мой бизнес был солидною конторой,
шарм всегда имел у дам высокий курс,
А я всю жизнь любил лишь ту, в глазах которой
Я буду, был и есть - вонючий скунс.


Ты можешь целый мир к ногам своим повергнуть,
Не спя ночей, недоедая сладкий кус,
Чтоб в час свой звездный услыхать от благоверной:
"Ты жизнь мою сгубил, вонючий скунс!"


***


М.Фрейдкин. "Машина времени".

Про Машу и ее сучку.

На Лосинке ветер кружит,
Облаками машет.
Много лет живет без мужа
На Лосинке Маша.

И лишь под вечер заходит
Солнышко за тучку, -
Маша погулять выводит
Рыженькую сучку.

И они, как две подруги,
Ходят по дорожке,
Смотрят, нет ли где в округе
Подходящей кошки.

А с получки будут сучке
Почки да биточки,
Будто, для любимой внучки
Или даже дочки.

В дни, когда у сучки нашей
Протекает течка,
Для прогулок ищет Маша
Тихое местечко,

И чтоб запах шел галантный
От ее невесты,
Маша трет дезодорантом
Ей срамное место.

Только ухищренья эти
Помогают слабо,
Потому что поведеньем
Сучка - та же баба:

Дескать, я - такая штучка:
Злючка и гордячка,
И у кобелей за сучку
Возникает драчка.

А она идет нескорой,
Плавною походкой,
Между тем, как ухажеры
Рвут друг другу глотки.

А она уходит гордо
От бойцов подальше,
И понюхать, сучья морда
Никому не давши!

А уж дома - щи да каша,
Отдых и отключка:
На софе кайфует Маша,
Под софою - сучка.

В кухне, в комнате, в сортире
Прибрано и сухо...
Хорошо, когда в квартире
Нет мужского духа!

Александр Дольский.

Когда тебе опять и пусто и печально,
В глазах покоя нет, а в мыслях - высоты,
Ты вспомни, что в тебе нет боли изначально,
А - трение мечты и суеты.

И если слезы есть - старайся в одиночку
Их выплакать сперва, и к людям не спеши.
И мужество не в том, чтобы поставить точку,
А чтобы претерпеть рождение души.

И если так с тобой случится не однажды,
То с каждым разом легче будет этот миг.
Жестоки чувства одиночества и жажды,
Но страшно - если ты к ним вовсе не привык.

Досадно, если ты, надеясь на подспорье,
В ответ не получил желанной сослезы.
Но в сотню раз страшней, когда испив от горя,
В чужую исповедь ты смотришь на часы.

И если нет того о чем мечтал в начале,
И про высокий путь гаданья не правы,
Люби все то, что есть - и страхи и печали,
И труд обычный свой, и вздохи, и увы.

И меры счастья нет, и смысла в обладаньи -
Все сквозь тебя, как в космос тихо протечет.
И оправданье жизни - в состраданьи,
В желаньи размышлять - другое все не в счет.


***

Александр Дольский.

А ветры закружили, завертели
листву. И закачали сосняком.
Но ласточки еще не улетели,
и даже люди ходят босиком.
Шальная развеселая картина -
мне осень платит листьями за грусть,
но все они застряли в паутине,
и я до них никак не дотянусь.

А может быть в стране далекой где-то,
куда не залетали корабли,
в ходу такие желтые монеты -
раскаянья и совести рубли.
Ось две получки до метели
и ни одной любви до рождества,
но ласточки еще не улетели,
и на березах - желтая листва.

УЛЕТЕЛИ ЛИСТЬЯ

Улетели листья
с тополей -
Повторилась в мире неизбежность...
Не жалей ты листья, не жалей,
А жалей любовь мою и нежность!
Пусть деревья голые стоят,
Не кляни ты шумные метели!
Разве в этом кто-то виноват,
Что с деревьев листья
улетели?

СТЕКЛО

В стране, где все необычайно,
Мы сплетены победной тайной.
Но в жизни нашей, не случайно,
Разъединяя нас, легло
Меж нами темное стекло.
Разбить стекла я не умею.
Молить о помощи не смею;
Приникнув к темному стеклу,
Смотрю в безрадужную мглу,
И страшен мне стеклянный холод...
Любовь, любовь! О дай мне молот,
Пусть ранят брызги, все равно,
Мы будем помнить лишь одно,
Что там, где все необычайно.
Не нашей волей, не случайно,
Мы сплетены последней тайной...

Услышит Бог. Кругом светло.
Он даст нам сил разбить стекло.

Зинаида Гиппиус

В преддверии "тяжелого дня"

Весь покрытый зеленью,
Абсолютно весь,
Остров невезения
В океане есть.
Остров невезения
В океане есть.
Весь покрытый зеленью,
Абсолютно весь.

Там живут несчастные
Люди дикари.
На лицо ужасные,
Добрые внутри.
На лицо ужасные,
Добрые внутри.
Там живут несчастные
Люди дикари.


Что они не делают,
Не идут дела.
Видно, в понедельник
Их мама родила.
Видно, в понедельник
Их мама родила.
Что они не делают,
Не идут дела.

Крокодил не ловится,
Не растет кокос...
Плачут, богу молятся,
Не жалея слез.
Плачут, богу молятся,
Не жалея слез.
Крокодил не ловится,
Не растет кокос.

Вроде, не бездельники,
И могли бы жить...
Им бы понедельники
Взять и отменить.
Им бы понедельники -
Взять и отменить!
Вроде не бездельники
И могли бы жить.

Как назло, на острове
Нет календаря.
Ребетня и взрослые
Пропадают зря,
Ребетня и взрослые
Пропадают зря, -
На проклятом острове
Нет календаря.

По такому случаю,
С ночи до зари
Плачут невезучие
Люди дикари...
И рыдают, бедные,
И клянут беду,
В день какой - неведомо,
В никаком году.

Sinti
Ну, уж если песни которые пел Миронов из кино, то ....
эта вроде более оптимистичная....


Нет, я не плачу и не рыдаю
На все вопросы я открыто отвечаю
Что наша жизнь игра и кто ж тому виной
Что я увлекся этою игрой
И перед кем же мне извиняться
Мне уступают, я не смею отказаться
И разве мой талант и мой душевный жар
Не заслужили скромный гонорар
Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей
И согласитесь, какая прелесть
Мгновенно в яблочко попасть почти не целясь
Орлиный взор напор изящный поворот
И прямо в руки запретный плод
О наслажденье скользить по краю
Замрите ангелы, смотрите, я играю
Моих грехов разбор оставьте до поры
Вы оцените красоту игры
Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей
Я не разбойник и не апостол
И для меня, конечно, тоже все не просто
И очень может быть, что от забот моих
Я поседею раньше остальных
Но я не плачу и не рыдаю
Хотя не знаю где найду, где потеряю
И очень может быть что на свою беду
Я потеряю больше чем найду
Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей
Белеет мой парус такой одинокий
На фоне стальных кораблей
.

Я люблю тебя, жизнь, что само по себе и не норма.
Я люблю тебя, жизнь, ну а ты меня снова и снова
И вот так, и вот так, в эту дырку, и в эту, и в эту...
Я люблю тебя, жизнь, но люблю я совсем не за это!

А. Кортнев

т ветер осенней листвы
Пробежал, невесомый, по коже.
Осторожно, мы слишком легки,
Мы опасно близки
И ужасно похожи.

т ветер, и мы для него
Просто пара случайных прохожих.
Он играет над сонной ой,
Как опавшей листвой,
Мишурой наших слов,
т ветер - еще не любовь.

Не улетай, едва коснувшись нас,
Не исчезай, хотя бы в этот раз!
Не обмани меня сейчас,
Свое круженье не прерви, -
Ты так похож на ветер будущей любви.

В этом ветре - осколки судьбы,
Разлетевшейся было на части,
Запах дыма и талой воды,
Запах давней беды
И возможного счастья.

Слышишь, ветер, возьми мою боль,
Унеси ее прочь в одночасье.
Мы готовы лететь за тобой,
За воздушной судьбой,
Только лишь позови!
Дай нам, ветер, возможность любви. ...

Владимир Высоцкий.

Я НЕ ЛЮБЛЮ.

Я не люблю фатального исхода,
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.

Я не люблю холодного цинизма,
В восторженность не верю, и еще -
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или - когда все время против шерсти,
Или - когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово "честь" забыто,
И что в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья -
Нет жалости во мне и неспроста:
Я не люблю насилье и бессилье,
Вот жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
Обидно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю.

Лап то бу ди дубудай...
Лай лай лай, лай лай лай, лай лай лай лалалалалала...


Пока живут на свете хвастуны
Мы прославлять судьбу свою должны.
Какое небо голубое, Мы не сторонники разбоя:
На хвастуна не нужен нож, ему немножко подпоешь
И делай сним, что хошь.

Покуда живы жадины вокруг,
Удачи мы не выпустим из рук.

Какое небо голубое,
Мы не сторонники разбоя:
На жадину не нужен нож,-
Ему покажешь медный грошь
И делай с ним, что хошь!

Покуда есть на свете дураки,
Обманом жить нам, быть, с руки.

Какое небо голубое,
Мы не сторонники разбоя:
На дурака не нужен нож,-
Ему с три короба наврешь
И делай с ним, что хошь!

И дальше:

Покуда живы пьяницы вокруг,
Удачи мы не выпустим из рук.
Какое небо голубое, (парьям-тарьям-тарьям)
Мы не сторонники разбоя.
На пьяницу не нужен нож,
Ему немножечко нальешь,
И делай с ним что хошь!

Покуда живы женщины вокруг,
Удачи мы не выпустим из рук.
Какое небо голубое, (тоже самое)
Мы не старонники разбоя.
На женщину не нужен нож,
Ты ей с три короба наврешь,
Потом покажешь медный грош,
Потом немного подпоешь,
Потом немножечко нальешь,
Потом на свадьбу намекнешь,
(здесь можно паузу выдержать)
И делай с ней что хошь!

И. Корнелюк

Hочь и тишина, данная навек.
Дождь, а может быть, падает снег.
Все равно, бесконечно надеждой согрет,
Я вдали вижу город, которого нет.

Где легко найти страннику приют,
Где, наверняка, помнят и ждут,
День за днем то теряя, то путая след,
Я иду в этот город, которого нет.

Кто ответит мне, что судьбой дано?
Пусть об этом знать не суждено.
Может быть, за порогом растраченных лет
Я найду этот город, которого нет...

Там для меня горит очаг,
Как вечный знак
забытых истин.
Мне до него последний шаг,
И этот шаг
длиннее жизни. ...

Помню, Никитины пели, а вот автора не помню . Сорри!

Собака бывает кусачей
Только от жизни собачей,
Только от жизни, от жизни собачей
Собака бывает кусачей.

Собака хватает зубами за пятку,
Собака съедает гражданку лошадку
И с ней - гражданина кота,
Когда проживает собака не в будке,
Когда у нее завывает в желудке.
И каждому ясно, что эта собака - круглая сирота.

Hикто не хватает зубами за пятку,
Hикто не съедает гражданку лошадку
И с ней - гражданина кота,
Когда у собаки есть будка и миска,
Хозяин, Луна и в желудке сосиска...
И каждому ясно, что эта собака - не круглая сирота.


Собака несчастная очень опасна:
Ведь ей не везет в этой жизни ужасно,
Ужасно, как ей не везет...
Поэтому лает она, как собака,
Поэтому злая она, как собака.
И каждому ясно, что эта собака всех без разбора грызет.

Прекрасна собака, сидящая в будке,
У ней расцветают в душе незабудки,
В желудке играет кларнет,
Hо шутки с бродячей собакой бездомной
Опасны, особенно - полночью темной.
Вот самый огромный, вот самый собачий, огромный собачий секрет!

Т.Калинина

Кто поpоднил нашу жизнь с доpогой без конца?
Только любовь, любовь.
Кто повенчал в этом миpе песню и певца?
Только любовь, любовь.

Доpога без конца, доpога без начала и конца...
Всегда - в толпе, всегда - один из многих.
Hо веpнее многих ты любишь песни и цветы,
Любишь вкус воды и хлеба, и подолгу смотpишь в небо,
И никто тебя не ждет.

Доpога без конца, доpога без начала и конца.
Свисти, как птица и не жди нагpады.
Hет на свете тишины, плач твоей стpуны,
Только вечность даpит звуки, да в гpуди огонь жестокий,
Твой единственный огонь.

Кто подсказал эту музыку твоей душе?
Только любовь, любовь.
Кто повтоpит тихим голосом твои слова?
Только любовь, любовь.

Доpога без конца.
И музыка, котоpой нет конца,
Они тебя во веки не обманут.
Hу, а если спpосят вдpуг, где любимая и дpуг,
Пpомолчи в ответ с улыбкой, пусть никто не видит сеpдце
Иссеченным от pазлук.

Доpога без конца,
Она когда-то выбpала тебя,
Твои шаги, твою печаль и песню.
Только вот идти по ней с каждым шагом все больней,
С каждой ночью все светлее, с каждым словом все смеpтельней,
С каждой песней все тpудней!

К. Ваншенкин

...И , взглянув по сторонам,
В лесах, в морях, в пустыне,
Случается очнуться нам
Как бы - на середине.

Каюта вздыблена моя,
Штормам покоя нету.
Как странно все: "Где это я?
И, право, я ли это?.."

Среди заоблачных высот
самолет затерян.
"Куда это меня несет?
Что это я затеял?.."

Или нежданно, Под луной,
Там, где тропа прямая,
Я тихо вздрогну - что со мной,
Еще не понимая...

Вот так очнешься - на лугу,
В лесу, в пустыне, в море
Иль просто в дружеском кругу,
В привычном разговоре...

Почитала несколько тем... Что-то грустно ...
А.Макаревич

Тем, кто ушел, уже хорошо - сто лет как высохли слезы,
А тем, кто остался, давно на все наплевать.
Мы сами слепили из нашего Бога что-то типа Деда Мороза,
Который за деньги приносит потанцевать.

Ты помнишь, еще вчера была такая игра - стоять чуть-чуть вне закона,
Бодаться с совком в тупой черно-белой стране?
Любая гитара в красном углу светилась, cловно икона,
А стала лопатой для гребли в зеленой волне.

Скажи мне, Майк, куда ушли те времена?
Да не просто скажи, а покажи рукой.
И если время - это река, то куда утекла она?
И где это море, вскормленное рекой?

А Элвис - вымышленный герой, а битлов почти не ось,
Да и то - линялыми фотками на стене.
Свобода накрыла нас с головой, и нам казалось, что все состоялось,
Но мы проиграли в этой войне.

Кабак назвали эстрадой, а блатняк окрестили "шансоном",
Фанера в зубах весьма повышает удой.
Джанис Джоплин однажды сказала мне, что не хотела бы стать Мадонной,
Она знала все, и предпочла умереть молодой.

Скажи, куда ушли те времена?
Да не просто скажи, а покажи рукой.
И если время - это река, то куда утекла она?
И где это море, вскормленное рекой?

Так что не плачь, братан, улыбнись в экран, нам ли грустить о разлуке?
Софиты горят и будет оплачен счет.
И ты по привычке складываешь слова и подбираешь звуки,
Стараясь забыть, что, кроме звуков и слов, там было что-то еще...

Так грустно, что забыла войти, как Sint...

Пиры семьдесят седьмого года(Михаил Генделев)

Недавно ели мы в Аду
простую русскую еду
Обуховской на обороны
по-флотски макароны
и тихий ласковый кисель
два раза хлеб
два раза всем.
Текло по усикам харчо
не-свер-ты-ва-ю-ще-е-сё
товарищи оладьи
под музыку Вивальди
в продленном Ленинграде
верней в подленинградье.
Водка чтобы холодца
ибо молодка молодца
из солнца зимнего слюнца
на сирого на огурца
когда к отчизне припаду
в семидесят седьмом году.
А я неслушавшийся сонный
еще рукой из киселя
уже писал: Земля! Земля!
прощай родные макароны!
прощай родительский продел!
прощай кондитерский отдел!
В томлении необъяснимом
мой гений в воздухе скакал
он кувыркался и вопил
как юный плотник со стропил
в иерусалимском небе мнимом.

Sinti.

Я узнАю тебя из тысячи, -
Одним воздухом дышим, брат.
И – ЧТО скажешь ты, и – напишешь ты:
Не слова о тебе молчат.

Я узнАю тебя по молчанию,
По отсутствию, по шагам...
Я почти что уже отчаялась
Отыскать тебя здесь. И – там.

Я узнАю тебя по голосу,
По безмолвию, по слезам...
Я узнАю лоб, губы, волосы,
Я узнАю все - по глазам.

Я узнАю, а ты откажешься:
На закате обманчив свет.
Но тебе это кажется,
Что у нас с тобой - нас нет.

Ведь и мне так же трудно верится,
И непрочен над нами кров.
Только - "все-таки, она вертится!"),
И одной группы наша кровь.

мой мрачный сон
нарушен не случайно.
мои далёкие мечты,
и почемуто думаю я в тайне,что непоколебимы вы......
зачем просили пробудиться,
зачем будили вы меня?
мои далёкие мечты
неужто не покинете меня?..
и просыпаясь засыпала
в бреду кричала и звала
мечты, мечты-
не уходите от меня!и как не странно,пониая,
что не шучю я-
я всерьёз!
они всё время возвращались
стирая борозды от слёз!
как страшно жить не просыпаясь
как трудно что-то уловить
так необузданно творить-
и нету никакой возможности любить!

и - конец!
а гдеже правда...так умереть и неуспев пожить?
и незабудь терновый снять венец....
ведь это сон прошёл-
это ему конец!
МЕЧТЫ , МЕЧТЫ........

Sinti.

Я узнАю тебя из тысячи, -
Одним воздухом дышим, брат.
И – ЧТО скажешь ты, и – напишешь ты:
Не слова о тебе молчат.

Я узнАю тебя по молчанию,
По отсутствию, по шагам...
Я почти что уже отчаялась
Отыскать тебя здесь. И – там.

Я узнАю тебя по голосу,
По безмолвию, по слезам...
Я узнАю лоб, губы, волосы,
Я узнАю все - по глазам.

Я узнАю, а ты откажешься:
На закате обманчив свет.
Но тебе это кажется,
Что у нас с тобой - нас нет.

Ведь и мне так же трудно верится,
И непрочен над нами кров.
Только - "все-таки, она вертится!"),
И одной группы наша кровь.

Виталий Андреев

Во мне живут, себя собой круша,
Стальная воля и ранимая душа,
Хмельная похоть и страдающая верность,
Убогость капельки и тучи безразмерность.
Когда они друг друга сокрушат...
Отправлюсь в ад.

Встречаются, чтоб расставаться,
Влюбляются, чтоб разлюбить.
Мне хочется расхохотаться
И разрыдаться, и не жить!
Клянутся, чтоб нарушить клятвы,
Мечтают, чтоб клянуть мечты...
О, горе тем, кому понятны
Все наслаждения тщеты.
В деревне хочется столицы...
В столице хочется души...
И всюду человечьи лица
Бесчеловеческой души...
Как часто красота уродна
И есть в уродстве красота...
Как часто низость благородна
И злы невинные уста.
Так как же не расхохотаться,
Не разрыдаться, как же жить...
Когда возможно расставаться,
Когда возможно разлюбить?

Sinti.

Вот и все. Я себя
От тебя отучаю.
Вот и все. Я тебя
От себя отучаю.

Отучаю от слов,
Что так дивно звучали.
Отучаю от снов
И от слез отучаю.

Еще, может, любя,
Но уже не скучая,
Я себя от тебя
Насовсем отучаю.

От сжимавших в тиски
Безучастья, участья,
От бездонной тоски,
От бескрайнего счастья.

От бессмысленной лжи,
От немыслимой правды,
От того, чтоб не жить
Потому, что не прав ты.

От всего, чем ты был,
От всего, чем ты не был.
От судьбы, несудьбы,
От земли и от неба.

Ни обид, ни долгов:
Просто мне безразлично.
Все. Пока! Будь здоров.
Не взыщи. Все логично.

Ю. Ким

- Ах, сударыня, Вы, верно, согласитесь,
Что погода хороша, как никогда?
- Право, сударь, я скажу,
Я и вправду нахожу,
Что погода не такая, как всегда.

- Ах, сударыня, скажите, отчего же
этот вечер удивительный такой?
- Право, сударь, может быть,
это трудно обьяснить..,
Но, наверно, потому что вы со мной.


- Ах, сударыня, когда мы с Вами вместе,
Все цветочки расцветают на лугу!
- Я скажу вам, сударь мой:
Мне бы надо бы домой,
Но цеточки я обидеть не могу!


Как приятно и забавно,
Что я очень нравлюсь вам,
Ну, а вы мне - и подавно!
Вот и славно, трам-пам-пам.

Иосиф Бродский - Ниоткуда с любовью.

Взято отсюда.

Владимир Набоков.

И книгу о любви, о дымке над Невой,
о неге роз и море мглистом
я перелистывал - и чуял образ твой
в стихе восторженном и чистом.

Дни юности моей, хмельные сны земли,
мне в этот миг волшебно-звонкий
казались жалкими, как мошки, что ползли
в янтарном блеске по клеенке...

Я звал тебя. Я ждал. Шли годы, я бродил
по склонам жизни каменистым,
и в горькие часы твой образ находил
в стихе восторженном и чистом.

И ныне, наяву, ты, легкая, пришла,
и вспоминаю суеверно,
как те глубокие созвучья-зеркала
тебя предсказывали верно.

Sinti.

Не сходи с ума, что жизнь уходит:
Каждый шаг вперёд - дорога к дому.
Скоро поезд подойдёт к перрону,
И ещё мы молодые, вроде...
И ещё весёлые, как-будто,
Подпеваем нашим детям,
Вот рождается - не наше - утро
И подталкивает нас легонько.
И ещё мы смотримся отлично
И морщины видим сами,
Задираем голову привычно,
Но уже нам неуютно с нами.
И всё больше восхищает юность
Девушек, спешащих на свиданья,
И всё явственней сиюминутность
И сомнений наших, и желаний...
Но. Пока - почти что - незаметно,
Только с каждым вдохом ощутимей
Осознание, что смерти - нету.
Просто мы становимся иными...

Эх! , конечно, надо слушать в музыке. (И – месяца через полтора-два)))
(Машина времени, Рождественская песня)

Когда окажется - вот-вот замкнется круг,
И день уносится прочь, и спускается ночь,
Когда уходит стрелец, и декабрю конец,
Листает книгу сердец наш небесный отец

Время льет полночную мглу
Плавно, словно мёд по стеклу,
Открывая небо для нас
В свой назначенный час
Время – твой извечный конвой,
Шаги судьбы за спиной,
Дыханье Бога с тобой и со мной

Когда разгаданы сны, и в небе фаза полной луны
Мы на мгновенье сыны неземной страны
И лишь есть миг, чтоб узнать – время плыть иль время ждать,
Время жечь мосты и взлетать, или время спать

Словно звук небесной струны,
Словно знак конца войны,
Словно свет далекой весны
Через будни и сны,
В полночь застывают часы –
время выверяют весы
В миг затишья после трудов
Меж двух годов

Видишь, как столетья облетают прошлогодней листвой,
Видишь, как секунды застывают стрекозой в янтаре…

И ты узнаешь тогда – пройдет любая беда,
И нету слова Никогда, и всё – суета
Но мы с тобою всё-таки есть, и наше место именно здесь,
И время прочит добрую весть, и дорог не счесть…

«припев тот же»

P/Enot

Спасибо, Ксения! И читала с удовольствием...

А. Макаревич

Все меняется, так справедливо считается.
Набирает разгон перемен колесо.
И, конечно же, многое в мире меняется,
Но при этом, увы, безусловно, не все.
Пусть дороги давно как асфальтом покрытые,
Но лежат все по тем же, по древним местам
Мимо храмов Господних, что ныне забытые,
Словно вечный поклон золоченым крестам.
Все меняется, что ж сокрушаться и плакати,
И скалу пробивает зеленый росток,
Только солнце все так же садится на Западе
И пока никуда не сместился Восток,
Да и люди, хоть видели мало хорошего,
Точно так же доверчивы, как в старину,
Точно так же беспечно взирают на прошлое
И считают последней любую войну.
Точно так же все верят в свою исключительность,
Удивляясь, что нет подтвержденья тому..,
Без обмана, все так же, не мыслят действительность,
Точно так же идут под расстрел и в тюрьму.
Только время летит. От движенья от быстрого
Всех заносит порою, не меня,
Но сильней отличается выстрел от выстрела,
Чем сегодняшний день от минувшего дня.


***


Если сто бегунов, как один бегун,
можно назвать так и сяк:
У лошадей это будет табун,
У рыб это будет косяк.

Лишь в стаде баран доверяет судьбе,
За что он и признан скотом,
И кошка гуляет сама по себе,
И лишь по весне - с котом.

Даже волки - далекие братья собак -
Выбирают себе вожака,
Да и стая собак не может никак
Без него обойтись пока.

У львов и у тигров есть старший в семье:
На нём и охота, и дом,
И кошка гуляет сама по себе,
И лишь по весне - с котом.

Перелетные птицы осенней порой
Не летают на юг по одной,
И олени, гуляя оленьей тропой,
Тоже ходят по ней толпой.

Да и люди, что век коротают в борьбе,
Понимают, что легче гуртом,
И кошка гуляет сама по себе,
И лишь по весне - с котом.

А. Макаревич

те делать паузы в словах, произнося и умолкая снова,
Чтоб лучше отдавалось в головах значенье вышесказанного слова.
те делать паузы в словах.

те делать паузы в пути, смотреть вокруг внимательно и строго.
Чтобы случайно дважды не пройти одной и той неверною дорогой.
те делать паузы в пути.

те делать просто тишину - мы слишком любим собственные речи,
И из-за них не слышно никому своих друзей на самой близкой встрече,
те делать просто тишину.

И мы увидим в этой тишине, как далеко мы были друг от друга.
Как думали, что мчимся на коне, а сами просто бегали по кругу.
А думали, что мчимся на коне.

Как верили, что главное придет, себя считали кем-то из немногих,
И ждали, что вот-вот произойдет счастливый поворот твоей дороги,
Судьбы твоей счастливый поворот.

Но век уже, как будто, на исходе, и скоро, без сомнения, пройдет,
А с нами ничего не происходит, и вряд ли что-нибудь произойдет...

Гильвик Френо.

Анкета.

1. Бывает ли вашим глазам
Яркий свет неприятен?

Бывает ли так, что свет
Вас уносит на крыльях?

т свет - он один и тот же
В первом случае и во втором?

2. Сообщите, есть ли у вас
Любимый цветок.

Знает ли сам он об этом?
Если да, то откуда, по-вашему,
Удалось ему это узнать?

3. Чьею силой,
Какою силой
Вам хотелось бы обладать?

И зачем?

4. Приходилось ли вам быть травой,
Которую топчут?

Понимали ли вы, почему
Топчут именно вас?

5. Когда вы глядите на небо,
Которое смотрит на землю,
Вам не приходит в голову,
Что небо, пожалуй, могло бы
Не смотреть?

6. Если б на свете был бог,
Который существовал бы
Лишь ночью,
Что в этом случае вы предпочли бы:
Спать по ночам, в мире, где бог?
Или спать днем, когда бога нет?

Тот же вопрос
Относительно пробуждения.

Цветной настенный календарь с портретом молодой артистки,
И кучка пепла на полу, и полночь позади,
И впереди вся ночь, и две зажаренных сосиски,
И таракан, и не один.

Будильник старый без стекла и новый с золоченой стрелкой,
И белый снег на волосах - следы седой зимы,
И впереди рассвет, и две невымытых тарелки,
Ах, кто бы, кто бы их помыл.

И двадцать восемь новых строк, как стая голубей из клетки,
И тысяча ночей иных, как смерч над головой,
И впереди вся жизнь и две исписанных салфетки,
И все, и больше ничего.

Я пришел к тебе с приветом
Рассказать, что солнце в,
Что оно горячим светом
Жарит, как печь
На вопросы нет ответов,
Можешь думать, что попало –
Но прибил сушняк, и негде прилечь
Мы с Серегой-Самураем
Третий год, как мир спасаем,
Сна себя лишаем от темна дотемна,
Я пробился сквозь кордоны,
Я убил и съел дракона,
И по случаю такому
Даже выпил вина…

Сакура-Катана-Сакэ…

Утро красит нежным светом… Впрочем, стОит ли об этом?
Я спешу к тебе с приветом, пивом звеня
Выпьем, бедная подружка, где моя большая кружка,
Что же ты, моя старушка, снова пьешь без меня?!.

Сакура-Катана-Сакэ-э-э-э…

х х х

Прижмись к стене, задержи дыханье, выключи свет
Я черная кошка в комнате, которой нет
Я полжизни потратил, примеряя чужие лица,
Знаешь, похоже нам уже никуда не скрыться.
Когда я улыбаюсь, я похож на труп,
время пробует меня на зуб…
Я уходил под воду, я камнем взлетал в небеса,
Я купил себе вечность,
(М?)не хватило всего полчаса,
От звонка до звонка,
Спасите тела и души,
Знаешь, похоже у этих стен есть не глаза и уши,
Тебя поздравляют, тебе снова добавили сроку,
Пока еще смотрят – «Он даже не взвел курок»

Улыбайся, даже если ты в ловушке,
Даже если ты на мушке…
Время пробует меня на зуб –
Не упусти свой шанс

В центральной газете написано – кто ты такой,
На стене в туалете написано – кто ты такой,
В твоем Интернете подробно написано, кто ты такой,
Каждый на свете узнает – кто ты такой,

Время пробует тебя на зуб – Кто Ты Такой?..

Guest
. Каким порошком??? Тайт, Ариэль??? Есть ли опыт???

Владимир Леви.

- А бывает знаешь как?
Кошки кушают собак,
квасом запивают.
- А в районе потолка
мухи съели паука.
- Ничего, бывает.
- А бывает знаешь, - что?
Одинокое пальто
шляпу надевает.
- А разорванный башмак
прибежал в универмаг.
- Ничего, бывает.
- А бывает знаешь, - как?
Щука едет в зоопарк,
жабры разевает.
- А бандиты-караси
бомбу бросили в такси.
- Ничего, бывает.
- А бывает знаешь, - что?
Все не так и все не то, -
хуже не бывает.
- Так бывает, если черт,
отправляясь на курорт,
зонтик забывает.

***

И этот дождь закончится, как жизнь,
И наших лиц истоптанная местность,
Усталый мир изломов и кривизн
Вернется в изначальную безвестность.
Все та же там предвечная река,
Все тот же гул рождений и агоний,
И - взмахами невидимых ладоней -
Сбиваются в отары облака...
И дождь - слепой, неумолимый дождь,
Свергаясь в переполненную сушу,
Пророчеством становится. И дрожь,
Как торжество, охватывает душу,
И наши голоса уносит ночь.
Крик памяти сливается с пространством,
С молчанием - со всем, что превозмочь
Нельзя ни мятежом, ни постоянством.
Не отнимая руки ото лба,
Забудешься в оцепененьи смутном,
И сквозь ладони потечет судьба,
Как этот дождь, закончившийся утром.

У меня ужасная проблема - мой Джекил категорически отказывается посещать туалет В пятницу - 19 августа м не его привезла хозяйка - я показала куда - вроде бы все было хорошо - в выходные я приучала его к месту, где стоит лоток - в понедельник утром - я решила - победа - он сам попросился в туалет - дверь была закрыта - но я рано радовалась С вечера понедельника любимым местом для этого - стали наши диваны - наш с мужем и сына(( Что делать - кто сталкивался с такой проблемой - использую лоток и наполнитель -точно такой же , как был у хозяйки . ПОМОГИТЕ(( устала его ругать - ну очень жалко

Юрий Левитанский.

Как зарок от суесловья, как залог
И попытка мою душу уберечь,
Море входит в эту книгу между строк:
Его говор, его горечь, его речь.
Не спросившись, разрешенья не спросив,
Вместе с солнцем, вместе с ветром на паях,
Море входит в эту книгу, как курсив,
Как случайные пометки на полях.
Как пометки эти дюны, эта даль,
Этих сосен уходящих полукруг.
Море входит в книгу, как деталь,
Всю картину изменяющая .

Всю картину своим гулом окатив,
Незаметно проступая между строк,
Море входит в эту книгу, как мотив
Бесконечности и судеб, и дорог.
Бесконечны эти дюны, этот бор,
Эти волны, эта темная вода.
Где мы виделись когда-то? Nevermore.
Где мы встретимся с тобою? Никогда.
значит, что бессрочен этот срок,
время не беречься, а беречь.
северное море между строк,
Его говор, его горечь, его речь.
север, это северные льды,
Сосен северных негромкий разговор.
Голос камня, голос ветра и воды,
Голос птицы из породы nevermore.

***

Что делать, мой ангел, мы стали спокойней, мы стали смиренней.
За дымкой метели все так же курится наш милый Парнас,
И вот наступает то странное время иных измерений,
Где прежние мерки уже не годятся, они - не про нас.
Ты можешь отмерить семь раз и отвесить, и вновь перевесить,
И можешь отрезать семь раз, отмеряя, при этом, едва,
Но ты уже знаешь, как мало ты можешь за год или десять,
И ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.
Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым,
На миг удивившись почти незаметному их рубежу,
Но ты уже знаешь, о, как это горестно - быть не судимым,
И ты понимаешь, как сладостно - о, не сужу.
Ты можешь отмерить семь раз и отвесить, и вновь перемерить,
И вывести формулу, коей доступны слова и дела,
Но можешь проверить гармонию алгеброй и не поверить
Свидетельству формул - ах, милая алгебра, ты не права.
Ты можешь беседовать с тенью Шекспира и собственной тенью,
Ты спутаешь карты, смешав ненароком «вчера» и «теперь»,
Но ты уже знаешь, какие потери ведут к обретенью,
И ты понимаешь, какая удача в иной из потерь.
А день наступает такой и такой-то, и с крыш уже каплет,
И пахнут окрестности чем-то ушедшим, чего не избыть,
И нету Офелии рядом, но пишет комедию Гамлет
О некоем возрасте, как бы связующем «быть» и «не быть».
Он полон смиренья, хотя понимает, что суть не в смиреньи.
Он пишет и пишет, себя же на слове поймать норовя,
И трепетно светится тонкая веточка майской сирени,
Как вечный огонь над бессмертной и юной душой соловья.

Уходит из-под ног не почва, а Земля,
Качается, как старый табурет.
Мне б лампочку ввернуть - нам нужен свет!
Под потолком болтается петля.
Живем впотьмах, и ничего не сделать,
Испортилась проводка в небесах.
Побелка с потолка, и головы седеют,
Седеют на глазах.

И полумрак полуоплывших свеч.
Гостиная похожа на погост.
Бутылки - как кресты, и нам ось лечь.
Здесь нет хозяев, каждый гость.
На стенах полумрак рисует наши тени,
У них сегодня тоже пир горой.
И не понять впотьмах, чьи голдовы седеют -
У наших ли теней, или у нас с тобой.

И черт меня понес залезть на табурет!
Уходит из-под ног не почва, а Земля.
Успеть бы мне сказать, успеть бы мне допеть...
Под потолком болтается петля.
Мы собрались, ряды уже редеют.
Вращения Земли не повернуть.
Мы родились, а головы седеют.
И всех делов-то - лампочку ввернуть.

Шизель.

Баллада о летучих кошках.

На балконе, о чём-то мечтая,
Я стоял… И увидел я ,
Как кошачья пушистая стая
Длинным клином летела на юг.
«Вы куда?!! – закричал я с балкона, -
Вам положено бегать пешком!
Нет в природе такого закона,
Чтобы кошкам летать косяком!»
Но они меня слушать не стали -
Я не вызвал у них интерес -
Лишь прощально махали хвостами
И мурлыкали песню с небес:

КОШАЧЬЯ ПЕСНЬ
По синим волнам небосклона
На поиск неведомых стран
Мечтательно и непреклонно
Кошачий летит караван.
В тех дальних безвестных просторах,
В тех светлых счастливых местах
Добыча не прячется в норах,
А просто растёт на кустах.
Там мыши огромны и сладки,
Там сливки в озёрах густы,
Там дети не носят рогатки,
Не тянут котов за хвосты.
Там можно валяться на грядке,
Там можно ночами орать,
Там нет у хозяев повадки
У кошек детей отбирать.
Летят перелётные кошки
Без крыльев, шасси и винтов,
Торят они в небе дорожки
Для новых летучих котов…


Я стоял, как приклеен к балкону,
Приоткрыв от волнения рот,
Слушал песню, подобную стону,
И вздыхал: "Отчего ж я не кот?
Отчего ж в небесах не летаю?
Ах ты, злая судьбина моя!
Я догнал бы летучую стаю,
Полетел в золотые края…"

Юнна Мориц.

Запах пены морской и горящей листвы,
И цыганские взоры ворон привокзальных.
осень, мой друг! волны молвы
О вещах шерстяных и простудах банальных.

Кто зубами стучит в облаках октября,
Кастаньетами клацает у колоколен?
осень, мой друг! клюв журавля,
звук сотрясаемых в яблоке зерен.

Лишь бульварный фонарь в это время цветущ,
На чугунных ветвях темноту освещая.
осень, мой друг! свежая чушь
Расползается, тщательно дни сокращая.

Скоро все, что способно, покроется льдом,
Синей толщей классической твердой обложки.
осень, мой друг! мысли от том,
Как кормить стариков и младенцев из ложки,

Как дрожать одному надо всеми людьми,
Словно ивовый лист, или кто его знает ...
осень, мой друг! слезы любви
Ко всему, что без этой любви умирает.

***

Снега выпадают и денно и нощно,
Стремятся на землю, дома огибая.
По городу бродят и денно и нощно
Я, черная птица, и ты, голубая.

Над Ригой шумят, шелестят снегопады,
Утопли дороги, недвижны трамваи.
Сидят на перилах чугунной ограды
Я, черная птица, и ты, голубая.

В тумане, как в бане из вопля Феллини,
Плывут воспарения ада и рая,
Стирая реалии ликов и линий,
Я - черная птица, а ты - голубая.

Согласно прогнозу последних известий,
Неделю нам жить, во снегах утопая.
А в городе вести: скитаются вместе
Та, черная птица, и та, голубая.

Две птицы скитаются в зарослях белых,
Высокие горла в снегу выгибая.
Две птицы молчащих. Наверное, беглых!
Я - черная птица, и ты - голубая.

Качаются лампочки сторожевые,
Качаются дворники, снег выгребая.
Молчащие, беглые, полуживые,
Я - черная птица, и ты - голубая.

Снега, снегопады, великие снеги!
По самые горла в снегу утопая,
Бежали и бродят - ах, в кои-то веки -
Та, черная птица, и та, голубая.

Во власти чувств, эмоций, своеволья,
Не разбирая светлого пути,
Лишь возмущенья ведая застолье,
Стирала слезы со своей души!
бедный разум в заточенье гнева!
Как ты страдал в тяжелых кандалах!
От страха ты готов был м
Покинуть тело, превратиться в прах!
Да, быть себе врагом –
Нет ничего страшнее!
Не познавать себя, а убивать внутри,
Нарушив Божий замысел, слабея.
Швырять презрительно небесные дары!
Прошу прощенья я за все у Бога,
Благодарю, что не оставил Он меня!
Теперь я вижу светлую дорогу,
И есть, где посидеть мне у огня…

1 сентября 2006 год, 0ч20м.

helga
Привет. Где и у какого огонька сидишь? А стихи чьи?

Юрий Левитанский.


Всего и надо, что вглядеться, боже мой!
Всего и дела, что внимательно вглядеться, -
И не уйдешь, и некуда уже не деться
От этих глаз, от их внезапной глубины.

Всего и надо, что вчитаться, - боже мой,
Всего и дела, что помедлить над строкою -
Не пролистнуть нетерпеливою рукою,
А задержаться, прочитать и перечесть.

Мне жаль не узнанной до времени строки.
И все ж строка - она со временем прочтется,
И перечтется много раз и ей зачтется,
И все, что было с ней, останется при ней.

Но вот глаза - они уходят навсегда,
Как некий мир, который так и не открыли,
Как некий Рим, который так и не отрыли,
И не отрыть уже, и в этом вся беда.

Но мне и вас немного жаль, мне жаль и вас,
За то, что суетно так жили, так спешили,
Что и не знаете, чего себя лишили,
И не узнаете, и в этом вся печаль.

А впрочем, я вам не судья. Я жил как все.
Вначале слово безраздельно мной владело.
А дело было после, после было дело,
И в этом дело все, и в этом вся печаль.

Мне тем и горек мой сегодняшний удел -
Покуда мнил себя судьей, в пророки метил,
Каких сокровищ под ногами не заметил,
Каких созвездий в небесах не разглядел...

***

Мне нравится иронический человек.
И взгляд его, иронический, - из-под век.
И черточка эта тоненькая у рта -
Иронии отличительная черта.

Мне нравится иронический человек.
Он, в сущности, героический человек.
Мне нравится иронический его взгляд
На вещи, которые вас, извините, злят.

И можно себе представить его в пенсне,
Листающим послезавтрашний календарь.
И можно себе представить в его письме -
какое-нибудь старинное – «милсударь».

Но зря, если он представится вам шутом.
Ирония - она служит ему щитом.
И можно себе представить, как этот щит
Шатается под ударами и трещит.

И, все-таки, сквозь трагический этот век
Проходит он, иронический человек.
И можно себе представить его с мечом,
Качающимся над слабым его плечом.

Но дело не в том, как меч у него остер,
А в том, как идет с улыбкою на костер,
И как - перед этим - он произносит: "Да..,
Горячий денек, не правда ли, господа?"

Когда же свеча последняя догорит,
А пламень небес едва еще лиловат,
Смущенно «Я умираю...», - он говорит,
Как будто бы, извиняется, - виноват.

И можно себе представить смиренный лик,
И можно себе представить огромный рост,
Но он уходит, все так же: прост и велик,
Как был за миг перед этим. Велик и прост.

И он уходит - некого, мол, корить...
Как-будто, ушел из комнаты покурить,
На улицу вышел воздухом подышать
И просит не затрудняться, не провожать.

Евгений Клячкин.

Сколько белых зубов -
я к улыбкам таким не привык.
Значит, это и есть
мой усталый несчастный народ?...
Никогда не постичь
их, клокочущий в горле, язык.
Чьи смеются глаза:
"Ло нора, адони, ло нора!"

Ну так что же теперь?
подойди и не бойся, дитя!
Протяни свою руку,
о, юный беспечный пожар!
Я увидеть хочу,
как под смуглою кожей летят
эти вены-ручьи...
"И-эфшар, адони, и-эфшар!"

Но находят легко,
как ночная скамейка - двоих,
как стрела - свою цель
и желанную музыку - стих,
Так легко мои пальцы
скользят и находят твои...
Что ты скажешь теперь?
"Ло царих, адони, ло царих!

Твои губы близки,
твои губы безумно близки,
вот глаза - я тону,
но спасать не прошу, не прошу!..
...Тебе больно, дитя,
о прости, ради Бога, прости!..
Что ты шепчешь в слезах?
"Ло хашув, адони, ло хашув!.."

____________________
Адони - мой господин
Ло нора - не страшно
И-эфшар - нельзя
Ло царих - не надо!
Ло хашув - неважно!

***

Смотрю, как складывалась жизнь
И - в то же время - вычиталась,
А всё казалось, всё считалось,
Что мы проходим рубежи.

И льют молочный свет шары,
Из той доверчивой, прекрасной,
Теплом наполненной, и ясной
Светящейся моей поры.

Холмы и горы - позади,
Нам обещали спуск в долину,
Но нас вела дорога мимо,
Не ты решал, так Бог судил!

Когда казалось средь полей,
Что время остановилось,
То легче нам не становилось,
А становилось тяжелей.

Но нас, кого зову я "мы",
На самом деле - так немного,
И не для всех легка дорога
Мимо долин, через холмы.

И, хоть в стремительный покой,
Срывая путы, рвётся тело,
Но, как бы тело ни хотело,
Ему дороги нет такой.

К чему ты ни приговорён,
К забвенью ли, к посмертной славе,
Но одинаковой отравой
Несчастный мозг твой напоён.

Проснись же, мой далекий брат,
Со всем, к чему ты так стремился,
Любви и славы не добился,
И денег нет, - так будь же рад!

Так будь же рад, что - не один
Такой явился ты на свете.
Чем тяжелей, тем дальше светит
Твой гордый путь, мой господин!..

Встают холмы из новых лет,
Они не выглядят иначе,
И - та же самая задача:
Преодолеть, преодолеть!

Преодолеть - и всех затей,
Ведь как прекрасен путь окольный!
А мы идем туда, где больно,
Через себя, через детей.

И, в сущности, всё тот же путь
В любой стране мы выбираем
И равномерно вымираем,
Не доползя куда-нибудь...

В трёх нотах музыка плывёт,
Вполне охватывая тему,
И выясняется, что телу
Достаточно и этих нот.
Достаточно и этих нот!..

Андрей Макаревич.

Бывают дни, когда опустишь руки,
И нет ни слов, ни музыки, ни сил.
В такие дни я был с собой в разлуке
И никого помочь мне не просил.

И я хотел идти, - куда попало,
Закрыть свой дом и не найти ключа.
Но верил я: не все еще пропало,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.

И спеть меня никто не мог заставить,
Молчание - начало всех начал,
Но, если б плечи песней мне расправить,
Как трудно будет сделать так, чтоб я молчал.

И пусть сегодня дней ось мало,
И выпал снег, и кровь не горяча,
Я в сотый раз опять начну сначала,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.

Андрей Макаревич.
Ах, графиня, за что вам судьбина жестокая,
Вам, увы, не к лицу серый будничный фон,
Вы стоите у входа в night flate одинокая,
Вас туда не пускает бездушный ОМОН.
Капитан посылает Вас к чертовой матери,
Он манерами дик, он плюет Вам в лицо.
Ах, графиня, уедемте лучше на катере,
И вдвоем обогнем Золотое кольцо.
Я, пардон, не пойму, чем Вас манит Италия,
Лучше каждый вояж ать с головы.
Ах, графиня, уедемте лучше в Татарию,
У меня пол-Казани знакомой братвы.
На Кавказе вот-вот прекратят безобразия,
Поразгонят солдат понакроют столов,
Ах, графиня, уедемте лучше в Абхазию,
Предаваться любви среди горных орлов.
Я готов, варианты здесь могут быть разные,
И, к тому же, любить - не поленья колоть.
Но мадам, Ваши цены, увы, несуразные,
Расстаемся, прощаюсь, храни Вас Господь...

Люди!.. Леди, Джентльмены! Да, конечно, разумеется -
Мир далек от совершенства, а местами просто плох
На благие перемены, в общем, мало кто надеется,
И поэтому я счастлив объявить, хоть я не Бог
Отныне, Теперь, Наконец-то,
Сейчас и в любую погоду
Вот здесь, а затем повсеместно
Все будем мы жить по-другому,
Без гнева и печали,
На благо всей земли,
Как мы давно мечтали,
Но так и не смогли

Да, я вижу, что вы рады, но боитесь разувериться
Потому что не однажды попадали вы впросак
Вам мечтателей не надо – да, конечно, разумеется,
Но ведь я же не мечтатель, я же точно знаю, как
Отныне-Теперь-Наконец-то,
Сейчас и в любую погоду
Вот здесь, а затем повсеместно
Все будем мы жить по-другому,
Без гнева и печали,
На благо всей земли,
Как мы давно мечтали,
Но так и не смогли

Ну, очень люблю я эту фильму, про Человека с бульвара Капуцинов. - про нас

P/Enot
Факел - тоже слабоват размах. Что бы такого подпалить... огромное и хорошо горящее чтоб было?.. Какой-нибудь дом... или город, а? Сразу станет веселей, светлей и теплее

"Я здесь, я мечтатель,
Живущий некстати,
Без спичек и факела
Жизнь - словно тьма...
Мои многоточья, мои междуречья..."

Вот так человечки и сходят с ума

Франсуа Вийон.

Баллада примет.

Я знаю множество примет;
Я знаю, где есть ход запасный;
Я знаю, кто и как одет;
Я знаю, что и чем опасно;
Я знаю, где овраг пропастный;
Я знаю, часты грозы в мае;
Я знаю, где дождит, где ясно;
Я знаю все, себя не зная.

Я знаю, есть на все ответ;
Я знаю, где черно, где красно;
Я знаю, что где на обед;
Я знаю, лжем мы ежечасно;
Я знаю, хищна волчья стая;
Я знаю, жалобы напрасны;
Я знаю все, себя не зная.

Я знаю были давних лет;
Я знаю, люди разномастны;
Я знаю, кто богат, кто - нет;
Я знаю, кожа чья атласна;
Я знаю, глуп, кто любит страстно;
Я знаю, алчности нет края;
Я знаю, умники несчастны;
Я знаю все, себя не зная.

Я знаю, принц, что жизнь ужасна;
Я знаю, на земле нет рая;
Я знаю, смерть над каждым властна;
Я знаю все, себя не зная.


***


Баллада истин наизнанку.


Враг помогает, друг вредит;
Вкус мы находим в сене;
Бесстыдник тот, кто терпит стыд;
Без равнодушья нет влеченья;
Порука силы - ослабленье;
Бывает мышь страшней, чем слон;
Примета памяти - забвенье;
Не глуп лишь дурень, что влюблен.

Надежен страж, коль крепко спит;
Смех вызывают пени;
Льстец - тот, кто правду говорит;
Подчас губительно спасенье;
Взлет горше всякого паденья;
Стон тем слышней, чем тише он;
Свет ярче там, где гуще тени;
Не глуп лишь дурень, что влюблен.

От пьяницы водой разит;
Мы зрячи в ослепленьи;
Кто веселится - тот скорбит;
Недуг желанней исцеленья;
Важней здоровья пресыщенье;
Неряхой часто франт пленен;
Победа хуже пораженья;
Не глуп лишь дурень, что влюблен.

В балладе скрыто поучение,
И говорю я в заключении:
Лень - лучшая подруга рвения;
Ложь - то, в чем каждый убежден;
Осел - искусник в пении;
Не глуп лишь дурень, что влюблен.

Эмили Дикинсон.


Я знаю - небо, как шатер,
Свернут когда-нибудь,
Погрузят в цирковой фургон
И тихо тронут в путь.
Ни перестука молотков,
Ни скрежета гвоздей, -
Уехал цирк, и где теперь
Он радует людей?

И то, что увлекало нас
И тешило вчера -
Арены освещенный круг,
И блеск, и мишура -
Развеялись и унеслись,
Исчезли без следа,
Как птиц осенний караван,
Как облаков гряда.


***


Не должен быть оставлен друг:
Ведь - если смерть к нему придет,
Когда меня не будет - рук
Ласкающих он не найдет.

И если взгляда моего,
Которого он ждал и ждал,
Не встретит, - он глаза свои
Закрыть не сможет, хоть устал.

И если веру я убью -
Что я приду, что я приду -
Он будет имя повторять
Мое в горячечном бреду.

Так лучше - раньше я умру.
О, лучше раньше, чем потом, -
Что толку в Солнце поутру,
Когда Земля покрыта льдом?


***


Сознание, что сознает
И Тьму, и Свет – равно,
Когда-нибудь узнает смерть,
Но лишь оно одно

Должно преодолеть разрыв
Меж космосом идей
И тем экспериментом, что
Возложен на людей.

Как соответствовать себе
Оно во всем должно!
И кто Творец его - узнать
Вовеки не дано.

Блуждать внутри себя самой
Душа обречена
С поводырем - бродячим псом...
И этот Пес - она.

Сюр Гном.


Убить мотылька.

Чтобы убить мотылька
Не нужно палки.
Ни струй огнемётных,
Ни залпов свирепых пушек.
Хватит свечи смиренной
Иль пары ладошек пухлых,
Ласковых таких, дружелюбных...
И одного восторженного хлопка.

И сомнутся крылья пыльцой померкшей
И чудо,
Что так прерывисто трепетало,
Станет бархатно-грязным следом
На чьих-то
невинных
пальцах.
Ни существом, ни предметом, –
Чем-то вполне несуразным
И непотребным.
Трупом.

И ты умоешь руки.

Любовь и того нежнее.
Чтобы убить любовь – ничего не нужно.
Ни свечи, ни хлопка,
Ни губ, ни пальцев,
Ни пародии на голос в телефонной трубке,
Ни слёз, по локоть забитых в горло...
Ни единого слова.
Одно молчанье.

***

Путешествие дилетанта.

По пунктиру образа, вымышленного в злочасье,
Туда, где зов предвещал неизбывное исцеленье,
Я отправился в путь с закатом,
В ночь, с тем, чтобы прибыть с рассветом.

Я брёл по пульсирующим пунктирам,
Впотьмах наощупь отыскивая Знаки,
И там, где их не было и в помине, –
Я лепил их призрак во имя счастья.

Сквозь колючие надолбы заграждений,
Через лай собак и крики охранки шалой,
Вдоль изгибов тающих вожделений...
Дальше...

Добравший до веры пределов крайних,
Я увидел щит с предостереженьем,
Ржавый, он вещал о страшном...
Но я лишь стиснул зрачки покрепче
И пошёл мимо...
Дальше...

Подойдя к краю минного поля,
Я прочёл рваное: "Берегись! Измена!"
Но укрывшись иллюзиями с головой, как пеной,
Пересёк незамеченным демаркационную зону.
Дальше...

На грани здравомыслия и безумства
Застыли суровые часовые.
Я откупился от них потерей иллюзий,
Ибо знал: где-то там, за ними,
Наверняка обитает чудо.
И пошёл дальше.

А дальше лежали поля презренья.
Я шёл по ним, истлевая себя по капле,
Бормоча непонятное имя "Эльма", –
Странное имя, невесть откуда взявшееся.
Но я держался за этот призрак,
Фата-Моргану, мираж сознанья,
Так, словно от него зависела
Сама моя жизнь, не иначе...

На стыке трусости и малодушья,
Там, где оба они претворялись в подлость,
Стояла бочка со скипидаром.
И таможенник, поперёк себя толще,
Исходя чесноком, пыхтел цыгаркой.

Усмехнувшись в то, что ещё было мною,
Он плюнул, зашедшись сивушным дымом,
Разверзнул пасть, оголяя полночь,
Смачно срыгнул... и втоптал окурок.
А я, полу-истлевший, – пошёл мимо...
Дальше...

Достигнув места предназначенья,
Я обнаружил, что оно пусто.
Пусто, многовековым забвеньем,
Так, как лишь и бывает пусто
Поминовенье
По кому-то, кто был любим безмерно
И столь же безвременно почил всуе.

Я понял: меня никогда не ждали.
Не для кого было идти в дорогу.
Но утраченные иллюзии под смех паяца –
Совсем не худшая декорация к эпилогу,
Особенно – для пятого персонажа.

***

Иногда стоит идти до конца, на край света,
В Тимбукту, Калимантан, Борнео, –
Затем лишь, чтоб удостовериться:
Чудо – не !
И поставить жирное V над отметкой "неуд".

***

Мне хотелось бы, чтоб поставили фильм
По стихотворенью.
Не по поэме-роману или эпической саге, –
По четверостишию, краткому, как эмблема.
И – такому же ёмкому. С многоточием на конце
И одним большим восклицательным знаком.
Вот тогда я буду знать, что не всё так плохо,
Что и у точки быть может своё продолженье.
Даже право на квази-существованье
Где-то там, в потусторонне-экранной дали,
Где обретают вторую жизнь судьбы,
Оброненные чьим-то пером
На клочок бумаги,
И чувства, прахом развеянные чернильным,
Вновь обрастают полновесной плотью,
Пусть и чужой, но стильной.

Поставьте фильм по стихотворенью,
Настоящий, полнометражный.
Я очень прошу вас, слышите?
Я даже готов поделиться с вами
Клочком бумаги.
Писчей.

Александр Городницкий.

Снег.

Тихо по веткам шуршит снегопад, сучья трещат на огне.
В эти часы, когда все еще спят, что вспоминается мне?
Неба таежного просинь, редкие письма домой.
В царстве чахоточных сосен быстро сменяется осень
Долгой полярной зимой.

Снег, снег, снег, снег, снег над палаткой кружится
Вот и окончился наш краткий ночлег.
Снег, снег, снег, снег, тихо на тундру ложится
Над тишиной замерзающих рек - снег, снег, снег.

Над Петроградской твоей стороной вьется веселый снежок.
Вспыхнет в ресницах звездой озорной, ляжет пушинкой у ног.
Тронул задумчивый иней кос твоих светлую прядь.
И над бульварами линий - по-ленинградскому синий -
Вечер спустился опять.

Долго ли сердце свое сберегу?... Ветер поет на пути.
Через туманы, мороз и пургу, мне до тебя не дойти.
Вспомни же, если всгрустнется, наших палаток огни.
Вплавь и пешком, - как придется, песня к тебе доберется
Даже в ненастные дни.

Снег, снег, снег, снег, снег над палаткой кружится
Вьюга заносит следы наших саней.
Снег, снег, снег, снег, пусть тебе нынче приснится
Залитый солнцем вокзальный перрон завтрашних дней.

Brod.07

Стихи-мои, сижу на нашей группе, ты знаешь!

Sinti


СПАСИБО!!! Мне очень понравилось "Путешествие дилетанта"

НАША ВЕРА

Наша вера- пропала.
Все спрашивают друг у друга:
-Где наша вера?
Вы не видели нашу веру?
Она такая светлая,
Чистая и наивная,
С голубыми глазами
И с ямочками на щеках.
И правда, где она, наша вера,
Что с ней стряслось?
Может быть,её застрелили
Выстрелом в висок,
Предварительно обрезав ей волосы?
(Зачем же волосы пачкать?)
А перед этим ей совали
Иголки под ногти,
И она страшно кричала?
(Попробуйте-ка не кричать!)
Может быть, её заставляли
Чисить нужник голыми руками?
(У неё были красивые руки
с длинными пальцами).
Её рвало, но она чистила,
А потом её утопили в этой жиже.
Может быть,её заставляли валить лес
На сорокаградусном морозе?
(У неё не было тёплых рукавиц,
никто не присылал её посылки).
Но она пилила.
А потом замёрзла
И её занесло снегом.
Может быть, её изнасиловали
Пьяные солдаты (она ведь была
Очень недурна- наша вера)?
Изнасиловали и ушли довольные,
А она повесилась ?
Но скорее всего,
Но вполне вероятно,
Мы ей просто надоели
И она сбежала от нас.
Собрала вещички и- ушла
С узелочком куда глаза
Глядят.
Может быть, она вообще странница?
Кто её знает?
Течёт речка глубокая и широкая.
Говорят, в ней полно рыбы,
Но рыбаки все с голоду передохли.
-От безрыбья
или от лени?
-От безверья,-кричат-вопят,
от безверья! Но что делать?
Наша вера куда-то запропастилась.
Вы не видали нашу веру?
Она такая светловолосая,
Чистая и наивная,
С большими голубыми глазами
И с ямочками на щеках.

Геннадий Алексеев

Время, бежит неумолимо, проходят годы мимо
Меняются картины за окном квартиры
Лица, события, все время что то движется
Нельзя остановиться - мы актеры или зрители?
Скажите мне, это важно, на сегодня это главное задание,
Призвание, судьба. Поиск себе места - идея всего текста
Смысл этой песни - слава судьбе, детка.
Прошлое - за плечами, дорога долгая пройдена
Впереди - новое, а может быть и нет
Может быть уже конец света, свечи погашены, песенка спета
В первом куплете, но сердце продолжает биться
Не теряет ритма, стремится, к небу как птица
Значит я жив еще, спасибо судьбе моей. Я живу - слышите!?

Я не тону, но умею гореть в огне - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!
Медные трубы пока не играют мне - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!
Цель, как звезда, где то там, где то в вышине - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!
Я люблю все, что она подарила мне - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!

Часто слышу - ты кончен, жизнь не удалась.
У тебя нет будущего, ты упал лицом в грязь.
Потерял связь с теми, кто ушел вперед.
Ни черта подобного - все совсем наоборот.
Все идет как идет, планы рушатся порой.
Я не думал раньше, что когда нибудь стану в строй.
Что те кто были со мной предадут меня.
И совсем другие будут помогать выживать.
Время выбирать куда идти уже прошло.
Сколько же с тех пор произошло, воды утекло.
Было и добро и зло, было и так себе
Но я могу сказать - слава моей судьбе!
Если не мешают при ходьбе - значит не урод,
Головой не ем - значит не тупой совсем.
И не умер, значит жив, значит не дождетесь.
И поверьте я буду жить до самой смерти.

Я не тону, но умею гореть в огне - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!
Медные трубы пока не играют мне - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!
Цель, как звезда, где то там, где то в вышине - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!
Я люблю все, что она подарила мне - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!

Фаталистам посвящается, сага о тех кто обстоятельствам не прогибается.
Не стесняется поворачивать реку жизни вспять, ее хозяином быть,
Мерилом судьбы стать. Жизьни гладь, то штиль, то девять баллов.
Иногда эмоций мало, иногда начать сначала надо.
Но нельзя, гейм овер без конца отдайте геймерам остального мира.
Мы то еще живы и от жизни еще многое не получили.
Общий распорядок в школе мы не проходили.
Табак в 13, алкоголь в 15, армия в 17, баян в 18.
СПИД в 19, могила в 20, забвение в 21. На каком этапе ты?
Уплываешь к водопаду по течению судьбы, а что же мы?
Мы строим корабли и плывем куда хотим, у нас ведь есть стимул.
Мы осваиваем пока лишь общую картину, да, из книги жизни
Но мы пишем их своими же руками. Если хотите - называйте нас богами...

Я не тону, но умею гореть в огне - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!
Медные трубы пока не играют мне - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!
Цель, как звезда, где то там, где то в вышине - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!
Я люблю все, что она подарила мне - слава моей судьбе!
Слава моей судьбе!

Группа No Namerz

Шрайк.


Чем глубже осень, тем в душе моей всё чаще
На волнах памяти всплывают ваши лица.
Они из прошлого, которое всё длится,
Уходит в будущее, бьётся в настоящем.
Они не прячутся, они живут транзитом -
Моя печаль, моя тоска, моё сомненье.
Охапкой пряной желто-красного смятенья
С уходом осени исчезнуть не грозит им.
Они со мной в моём уютном доме зримом -
Всегда привычно-горько-ощутимы...


***


Эхо искало тебя и летало по свету,
Между горами катилось, срываясь на скалах,
Билось меж тёмными тучами, в гулких раскатах
И в пожелтевшей листве шелестело про лето.

Тонко звенело на струнах ветвей индевелых,
С елей разлапистых падало шапками снега,
В клич журавлиный вплетаясь, взлетало под небо,
И по оврагам потоком весенним шумело.

Долго блуждало, по всем закоулкам скиталось,
Всем отвечало, и было желанным ответом,
И, наконец, опустилось на краешке света,
Ткнулось в ладони твои и затихло у.

Как далеко ты, и как мне тебя не хватает...
Вслушайся в эхо, пока оно медленно тает.

Sinti.

Ну, что сказать тебе, дружище?
Вот я здесь - в электронном виде.
Никто меня тут не разыщет,
А коль разыщет - не увидит.
Я - то, чего не существует.
Я - тень, летящая по краю.
Зверь, что всегда добычу чует,
Когда-то изгнанный из рая.
Моих имен - не сосчитаешь.
Моих обличий - бесконечность.
Присмотришься - и я растаю.
Дотронешься - разделим вечность.

Все что надо мне, это немного вдохновения
На пару слов, чтобы закончить предложение.
На пару строк, чтобы они пустыми не были.
На пару дней, чтобы развеять все сомнения.
Выбрать направление дальнейшего движения.
Не обманув доверия людей что еще верят мне.
Я чувствую их взгляды на себе, они надеятся
что лучшее во мне не будет предано забвению.
Что надо мне? Побольше оптимизма в зеркале,
И никогда не мерить себя средними мерками.
Меньше равнодушия к предательству и дерзости,
Больше презрения к мерзавцам и мерзости.
Я не стираю прошлого, делаю акценты.
Мне не известно будущее, не коплю проценты.
Те кому я нужен, моя жизнь и мое время,
все что мне надо, назови любую цену.

Группа No Namerz

Я тебя разлюбил, я тебя потерял,
И студеной водою глаза протирал,
И вставал на колени, чтоб губы в поток.
Я тебя променял на холодный глоток.

И пока я в потоке разглядывал дно,
Постепенно вода превращалась в вино.
Не умея забыться, я пил допьяна,
Все пытаясь рукой дотянуться до дна.

И не помню, кого я на дне целовал.
Знаю одно: я тебя предавал.
Обнимая других, про себя повторял:
- Я тебя разлюбил, я тебя потерял.

Я тебя потерял, и не буду с тобой,
Не хочу, чтоб вино снова водой!
Я в поток заглянул, в отраженье свое,
А в ответ на меня отраженье твое.

© Ю.Лорес.

В жизни подвигу мало места,
Много мест для дурных идей...
Он придумал себе принцессу
И отнес свое сердце ей.
И, конечно, ей лестно было,
Что такого с ума свела,
Но она его не любила,
Не любила - и все дела.
Она держала его на стальном поводке,
Но не ближе известных границ.
Ей совсем был не нужен журавль в руке,
Ей вполне хватало синиц.
И пока он понял, что нечего ждать,
Прошло слишком много лет.
Даже если время вернется вспять -
Все равно, нас там уже нет.

Солнце ниже, длиннее тени,
Тени движутся прямо к нам.
Забывая цветы на сцене,
Мы расходимся по домам.

В этой жизни не много смысла
И в основе, увы, печаль.
И никто не падал с карниза,
И никто не летал по ночам.
И никто даже послан не был -
Ночь, звонок, разговор пустой...
Просто умер ангел и где-то в небе
меньше одной звездой...
Припев тот же

Вероника Долина.

Эта книга пропахла твоим табаком
И таким о тебе говорит языком:
"Не жалей ни о чем, дорогая!"
И не то, чтоб со мною был прежде знаком,
И не то, чтобы мною был прежде иском, -
Так и жили, не предполагая...

й книги, которая ростом с вершок,
Я потрогаю тонкий еще корешок.
"Не жалей ни о чем, дорогая!" -
Прочитаю в твоем торопливом письме,
И простейшие числа слагаю в уме.
Так и жили, не предполагая...

Я могла б написать: "Никого не виню!",
Сообразно характеру, духу и дню, -
Не виню, ибо верю в удачу.
Но споткнусь о корявую эту строку
И щекою прильну к твоему табаку,
И - не плачу, не плачу, не плачу...

Александр Дольский.

Дожди забренчали сонаты
По клавишам мокнущих дней,
И труб водосточных стакатто
Органных тонов не бедней.
Я вот уже многие годы
От каждого ноября
Жду этой дождливой погоды.
Все жду я, все жду я, а зря...

Хоть я не наивен, как прежде,
Твержу я - дождей подожди!
Живу я в невнятной надежде,
А годы идут, как дожди.
Последнему будет работа..,
голубоглазый палач,
тысячный дождь, - для кого-то -
Всего плач.

А если бы жизни кривая
Легла на ладонь, словно путь,
Я смог бы, глаза закрывая,
В грядущее заглянуть.
Нет, лучше, пожалуй, не надо!
И так не в ладах я с судьбой.
Известны исходы парадов,
А чем же закончится бой?

Ну вот, наконец-то,
Дождливый сентябрь!
Ну вот, наконец-то,
прохладная осень!
И тучи повисли
Косыми сетями,
И кончился месяц
Под номером восемь.

***

Многих дней череда
Промелькнет без следа,
Но единственный день - он настанет.
Он пришел, он принес
Тонкий запах волос,
Легкость рук, радость слез,
И растаял...
Он так быстро умчался,
Сердце билось так часто....
Белый свет - на две части,
А прощанье - одно.
было не просто,
было не прозой,
было так остро
И не так уж давно.

А года, а года
Все летят в никуда,
И ложатся на лица дороги.
И скупей наша речь,
И в случайности встреч
Удается сберечь
Так немного.
И все реже и реже
Мы теряем надежды...
Так легко было прежде
Нам надежды терять.
И все чаще и чаще
В то далекое счастье
Нужно нам возвращаться,
Возвращаться опять.

***

"Малыш, я хочу еще послушать,
как ты смеешься..."
Антуан де Сент Экзюпери

Был поздний вечер, дождь. И
Я слышу - в двери легкий стук...
В такое время уж пусты дороги,
И путники уже не те...
Я отворил, и в темноте
Стоял мальчишка светлый на пороге.

- Мне нужен друг, - сказал он мне, -
Ты видел звезды в вышине?
Они огромные для тех, кто с ними рядом!
А я один, и там, вдали,
В дорогах - годы от Земли,
Мне для кого - то быть огромным тоже надо.

- Я ждал тебя давно, малыш,
Входи, ну что же ты стоишь?
Через порог привычек и сомнений
Я сам к тебе боюсь шагнуть,
Я не решаюсь: дальний путь
В начале легок, дальше - не по мне он.

Мы сами мир свой создадим,
Представим солнце, звездный дым,
Любовь себе придумаем вполмира,
И журавлями в облака
Надежды пустим, а пока
Входи, мы потолкуем, друг мой милый.

- Но ты качаешь головой,
Ты недоволен, мальчик мой,
Что неделимое хочу делить на части.
Зачем придумывать другой,
Когда под радугой-дугой -
Прекрасный мир дождей и слез, и счастья!?

И лучше пусть измена вновь,
Чем вечная полулюбовь,
И лучше уж ползком, чем без движенья...
Пусть я весь мир не облечу -
Летать и падать я хочу,
И вновь летать сквозь силы притяженья!

Sinti.

Ты болишь у меня внутри,
Как болят от дыхания легкие
При воспалении...
(Ранении...)

Я боюсь с тобой говорить:
Я будто говорю с собою,
С темнотою...
(Страшно...)

Вглядываясь в твои глаза,
Я вижу – отражение своих,
А там – бездна...
(Больно...)

Я не могу о тебе забыть.
- как забыть о доме,
О начале...
(Началах...)

Ты мне не муж, не брат, не любимый,
Но у меня нет – ближе тебя.
Никого...
(Всегда...)

Наверное, ты мне – я.

Эльдар Рязанов.

Живем мы что-то без азарта,
Однообразно, как в строю.
Не бойтесь бросить все на карту
И жизнь переломить свою.

Какими были мы на старте?
Теперь - не то: исчезла прыть.
Играйте на рисковой карте,
Пытайтесь жизнь переломить.

Пусть в голове мелькает проседь.
Не поздно выбрать новый путь.
Не бойтесь все на карту бросить
И прожитое зачеркнуть.

Из дома выйдя в непогоду,
Взбодрите дух, пришпорьте плоть.
Не бойтесь тасовать колоду,
Пытайтесь жизнь перебороть.

В мираж и в дым, в химеры верьте.
Пожитки незачем тащить.
Ведь не уехать дальше смерти.
Стремитесь жизнь перекроить.

Печалиться не надо вовсе,
Когда вам нечем карту крыть.
Вы бросить жизнь на кон не бойтесь,
Не проиграв - не победить!


***


Волохонский, Хвостенко.


Под небом голубым есть город золотой
С прозрачными воротами и яркою звездой.
А в городе том – сад: все травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы:

Одно, как желтый огнегривый лев,
Другое - вол, исполненный очей,
С ними - золотой орел небесный,
Чей так светел взор незабываемый.

А в небе голубом горит одна звезда.
Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.
Кто любит, тот любим. Кто светел, тот и свят,
Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.

Тебя там встретият огнегривый лев,
И синий вол, исполненный очей,
С ними золотой орел небесный,
Чей так светел взор незабываемый. ...

Владимир Леви.

Кто просил меня рассказать, как сходят с ума?..
В детстве это случилось… Искал нечто,
забрел за обочину и, увидев НИЧТО,
испугался
но было поздно уже
ногу успел занести обратно и
как подкошенный пал
толпой дикой поперли
инакосмыслы бесстыжие иносущности
совершенно голые и голодные
вы зовете их тайнами вы отводите ваши
зомбированные глаза
ну а я теперь подо всеми шкурами
созерцаю утробные судороги изнанок
нанизываюсь на зазубрины запятых
лезущих из заплат расползающихся сознаний
знойно это занятие и задувает в мозг разные мысли
так вы привыкли обозначать спотыкания
ваших биополей а любовью назвали футбол
хромосом скорей гол забить гол гол гол
а потом на пенсию..
Кто меня спрашивал, как сходят с ума?

Булат Окуджава.


конь притомился, стоптались мои башмаки.
Куда же мне ехать? Скажите мне, будьте добры!
Вдоль красной реки моя, радость, вдоль красной
реки,
До синей горы, моя радость, до синей горы.

А где ж та гора, та река? Притомился мой конь.
Скажите, пожалуйста, как мне проехать туда!
На ясный огонь, моя радость, на ясный огонь.
Езжай на огонь, моя радость, найдешь без труда.

Но где же тот ясный огонь, почему не горит?
Сто лет подпираю я небо ночное плечом.
Фонарщик был должен зажечь, но фонарщик тот спит.
Фонарщик тот спит, моя радость, а я - не причем.

И снова он едет один, без дороги, во тьму.
Куда же он едет, ведь ночь подступила к глазам?
«Ты что потерял, моя радость?» - кричу я ему.
А он отвечает: «Ах, если б я знал это сам...»

конь притомился, стоптались мои башмаки.
Куда же мне ехать? Скажите мне, будьте добры!
Вдоль красной реки моя, радость, вдоль красной
реки,
До синей горы, моя радость, до синей горы.

Шизель.

Балет.

Прикинь, братан: я был вчера в балете.
Ну, мамою клянусь, – вот это класс!
Ты не был там? Ты зря живёшь на свете!
Ты должен оттянуться там хоть раз!

Ты приколись: я окосел без водки.
Там зал – куда там твой кафешантан!
На сцене – из фанеры загородки,
Что, с понтом, соответствует кустам.

А в зале тёлки… то есть, типа, дамы:
На них прикид – я прямо заторчал.
А тут, по ходу, из какой-то ямы
Такой музон конкретный зазвучал!

А дальше – больше: заплясала прима.
А с ней – в колготках! – примус. Ну, каков!..
Любителям крутейшего интима
Вот там бы поглазеть на мужиков.

Короче, я поплыл: какие позы!
Как он её кидал! А как вертел!
В натуре: я тащился, как от дозы,
Я даже сам на сцену захотел.

Я там бинокль попросил у бабы,
Как всё вблизи увидел – аж присел:
Ну и видуха! Жаль, бинокль слабый!
Вот если бы - оптический прицел…

А в зале тишь: ни выкриков дебильных,
Ни матюков, ни свиста, – ни хрена…
Лишь иногда затренькает мобильник
В кармане у крутого пацана.

А подтанцовка! Что за выкрутасы!
Короче, я с металлом завязал.
Скликай братву, а я погнал до кассы.
Плевать на бабки. Завтра скупим зал.


***

М. Литрик
А в остальном, прекрасная маркиза,
Все хорошо, все хорошо.

Здравствуй, свет мой, жена! Как там водолеченье?
Как морская водичка? Не холоден бриз?
Дома все хорошо. Но с одним исключеньем:
Я случайно разбил твой любимый сервиз.

А разбил потому, что упал со стремянки,
Ненароком в паденьи сервант повалил…
В двух словах: всей фамильной посуды останки
Я на грядке торжественно похоронил.

На стремянку ж я влез, чтобы снять с люстры сына,
Он, как белка, от страха запрыгнул туда,
Когда в дом два небритых нетрезвых грузина,
Ухмыляясь, проникли без тени стыда.

К нам теперь, что ни день, незнакомцы приходят.
Вот вчера выгнал с кухни каких-то хмырей...
Да, оно и понятно, ведь вход-то свободен –
В нашем доме со вторника нету дверей:

Наш сынуля под дверью играл в Герострата
И дотла дверь дубовую храбро спалил!
Я за ним не следил – я другую утрату
До утра, что есть сил, в алкоголе топил.

В чем топил? Ну, тебе объяснять-то не надо:
Пиво, водка, коньяк. Напоследок – вино.
А теперь про утрату – я дом вместе с садом
Заложил и залог проиграл в казино.

А упреки излишни, ведь я не нарочно,
А в отчаньи, то есть, считай – сгоряча!
Ведь без милой супруги мне было так тошно,
Одиноко и грустно! Я очень скучал!

В общем, съехать нам нужно в теченье недели,
А не то дело может дойти до суда.
В остальном – все божественно: груши поспели,
Птичь щебечет и буйно цветет резеда.

Sinti.

Я уходил из муторной тревоги,
Я уходил вне проводов и слёз.
Я уходил по призрачной дороге,
Но в раз я уходил всерьёз.

Я уходил. И тротуар был липким.
И бился ветер в замкнутую дверь.
была последняя ошибка
Из всех, которых и не счесть теперь.

Я уходил и, мне казалось, видел,
Как изменяются Твои черты.
Но мой уход не мог Тебя обидеть.
Я сожалел, но был бесстрастен Ты.

Я уходил, не думая забыться.
Я знал: мне ничего не позабыть.
Я уходил. Та ночь мне будет сниться.
В ту ночь мне было время уходить.

Sinti.

Они уходят, и - белым-бела -
За ними открывается дорога.
Мы оставляем срочные дела,
И покаяньем утомляем Бога.

Они ушли. И нет их среди нас:
Пока мы - раковые клетки..
И наш последний класс, как класс, -
Нам так важны хорошие отметки...

И близок миг, когда - за ними вслед,
Не доуразумев и не доспорив,
Но - ясно различим - мерцает свет,
Где снова повстречаемся мы вскоре...

Эдуард Успенский.


Одну простую сказку,
А, может, и не сказку,
А, может, не простую
Хотим вам рассказать.
Ее мы помним с детства,
А, может, и не с детства,
А, может, и не помним,
Но будем вспоминать.

Нам помнится, вороне,
(Кар, кар, кар, кар...)
А, может быть, собаке
(Гав, гав, гав, гав...)
А, может быть, корове
(Му, му, му, му...)
Однажды повезло:
Прислал ей кто-то сыра,
Грамм, думается, двести,
А, может быть, - и триста,
А, может, - полкило!


На ель она взлетела,
А, может, не взлетела,
А, может быть, на пальму
С разбега взабралась,
И там она позавтракать,
А, может, пообедать,
А, может, и поужинать
Спокойно собралАсь.


Но тут лиса бежала,
А, может, не бежала?
А, может, это страус злой?
А, может, и не злой.
А, может, это дворник был,
Он шел по сельской местности
К ближайшему орешнику
За новою метлой.

- Послушайте, ворона,
А, может быть, собака,
А, может быть, корова,
Но тоже хороша.
У вас такие перья,
У вас рога такие,
Копыта очень стройные
И добрая душа.

А если вы споете,
А, может быть, залаете,
А, может, замычите?
Коровы ведь мычат..,
То вам седло большое,
Ковер и телевизор -
В подарок - сразу врУчат,
А, может быть, вручАт!

И глупая ворона,
А, может быть, собака,
А, может быть, корова
Как что-то запоет!...
А сыр у той вороны
А, может быть, собаки,
А, может, и коровы -
Конечно же - упал.
И прямо - на лисицу
(чего вы кидаетесь?)
А, может, и - на страуса,
А, может, и - на дворника
Немедленно попал.

Идею этой сказки,
А, может, и не сказки,
Поймет не взрослый,
Но даже карапуз:
Не стойте и не прыгайте,
Не пойте, не пляшите,
Там, где идет строительство,
Или подвешен груз!)

Мария Петровых.

Ты отнял у меня и свет и воздух,
И хочешь знать - где силы я беру,
Чтобы дышать, чтоб видеть небо в звездах,
Чтоб за работу браться поутру.
Ну что же, я тебе отвечу, милый:
Растоптанные заживо сердца
Отчаянье наполняет силой,
Отчаянье без края, без конца.

***

Не взыщи, мои признанья грубы,
Ведь они под стать моей судьбе.
У меня пересыхают губы
От одной лишь мысли о тебе.

Воздаю тебе посильной данью-
Жизнью, воплощенною в мольбе,
У меня заходится дыханье
От одной лишь мысли о тебе.

Не беда, что сад мой смяли грозы,
Что живу сама с собой в борьбе,
Но глаза мне застилают слезы
От одной лишь мысли о тебе.

***

«Но в сердце твоем я была ведь?» – «Была:
Блаженный избыток, бесценный излишек...», -
«И ты меня вытоптал, вытравил, выжег?...», -
«Дотла, дорогая, дотла.»

«Неправда. Нельзя истребить без следа.
Неясною тенью, но я же - с тобою.
Сквозь горе любое и счастье любое,
Невольно с тобою - всегда.»

***

Лишь в буре - приют и спасенье,
Под нею - ни ночи, ни дня.
Родимые ветры осенние,
Хоть вы не оставьте меня!

Вы пылью засыпьте глаза мои,
И я разглядеть не смогу,
Что улицы все же те самые
На том же крутом берегу,

Что город все тот же по имени,
Который нас помнит вдвоем...
Хотя бы во сне - позови меня,
Дай встретиться в сердце твоем!

***

О чем же, о чем, если мир необъятен?..
Я поздно очнулась, кругом ни души.
О чем же? О снеге? О солнце без пятен?
А если и пятна на нем хороши?..
О людях? Но либо - молчание, либо -
Лишь правда, а мне до нее не дойти.
О жизни?.. Любовь моя, свет мой, — спасибо.
О смерти?.. Любовь моя, свет мой, — прости.

Александр Суханов.

Не бывает напрасным прекрасное.
Не растут даже в черном году
Клен напрасный и верба напрасная,
И напрасный цветок на пруду.

Невзирая на нечто ужасное,
Не текут даже в черной тени
Волны, пенье, сиянье напрасное,
И напрасные слезы и дни.

Дело ясное, ясное, ясное:
Здесь и больше нигде, никогда
Не бывает напрасным прекрасное, -
Не с того ли нас тянет сюда?

Сила тайная, магия властная,
Звездный зов с берегов облаков...
Не бывает напрасным прекрасное
Ныне, присно, во веки веков.